THE KILLING MOON

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

THE KILLING MOONПерейти на страницу: « предыдущуюПредыдущая | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | следующуюСледующая »


воскресенье, 9 мая 2010 г.
Мила Милая 17:53:11
Запись только для зарегистрированных пользователей.
суббота, 8 мая 2010 г.
Мила Милая 12:05:46
Запись только для друзей.
пятница, 23 апреля 2010 г.
Мила Милая 08:20:29
Запись только для друзей.
Мила Милая 08:16:50
Запись только для друзей.
Мила Милая 08:14:50
Запись только для зарегистрированных пользователей.
четверг, 22 апреля 2010 г.
Мила Милая 07:54:50
Запись только для друзей.
вторник, 20 апреля 2010 г.
Мила Милая 09:27:54
Запись только для друзей.
воскресенье, 18 апреля 2010 г.
Мила Милая 16:19:36
Запись только для друзей.
Мила Милая 15:31:30
Запись только для меня.
Мила Милая 12:37:32
Запись только для друзей.
суббота, 17 апреля 2010 г.
Мила Милая 12:22:07
Запись только для друзей.
пятница, 16 апреля 2010 г.
Мила Милая 08:53:24
Запись только для друзей.
четверг, 15 апреля 2010 г.
Мила Милая 07:29:12
Запись только для зарегистрированных пользователей.
вторник, 13 апреля 2010 г.
Мила Милая 19:42:12
Запись только для друзей.
понедельник, 12 апреля 2010 г.
Часть II. Глава 5. Заключение Мила Милая 17:29:38
Глава 5.

– Я люблю тебя. – Артур пощекотал меня моей же косичкой и поправил сползающую с моего плеча лямку майки.
– Я тебя тоже.
Мы сидели на берегу Красного моря и любовались закатом. Я смотрела на ярко-розовое зарево неба и в очередной раз удивлялась волшебству единения человека и огромного водного пространства. Подробнее…
После дорожных впечатлений, наблюдения за природой и созерцание пейзажей были моим самым любимым занятием. Иногда мне казалось, что я могла бы всю жизнь провести, сидя на берегу моря, с босыми ногами, зарытыми в теплый пушистый песок, и вдыхая острый соленый воздух.
«Пейзажетерапия» – я никогда не слышала такого слова, поэтому с полным правом считала себя его создателем. Именно захватывающие дух пейзажи являлись предшественниками переломных моментов в моей жизни, запоминались навсегда и четким снимком отпечатывались в сознании. Громады гор, бесконечность неба, причудливые пушистые стога облаков и пугающая глубина морей – что может быть прекраснее? Природа всегда будет на шаг впереди, сильнее, мудрее и выше людей, и это радовало и успокаивало меня, как ребенка радует и успокаивает присутствие взрослого рядом.
– Мила, за что ты меня любишь?
– Просто люблю.
– Ну, за что?
Подобный разговор повторялся снова и снова, и меня это начинало со временем пугать, раздражать и отталкивать.
Насколько тяжело человеку признаться в любви другому в первый раз, настолько же легко и непринужденно повторять это снова и снова после, вытряхивая из могучих слов последние крошки искренности и волшебства.
Первые признания Артура радовали, волновали и возносили до небес, а последние напоминали ежечасный бой часов, на который я, словно кукушка, должна была отвечать свое «ку-ку», и это угнетало.
Иногда мне казалось, что Артур пытался из своих признаний соткать незаметную, но прочную нить, связывающую меня по рукам и ногам, не дающую подумать, вздохнуть, улететь. Эта нить была тросом между небом и землей, моими мечтами и реальностью.
«Неужели любовь есть желание поработить, привязать, поглотить? Может, тогда я не умею любить? Но что за чувство тогда живет внутри меня – огромные порхающие бабочки, цветастые поющие птицы и мохнатые зеленые гусеницы на раскачивающихся от легкого ветерка пахучих листьях земляники? И почему так хочется петь, плясать, целовать и любить? Что растет во мне и требует песни о жизни?..»
Эти выводы терзали меня, и мне снова хотелось исчезнуть, испариться, сойти на нет. Однако я прогоняла их прочь со словами о том, что их время еще не пришло, и все проблемы нужно решать постепенно, друг за другом, аккуратно расчесывать, как спутанные волосы – легкий взмах расчески сверху и глубже, глубже, глубже, аккуратно, нежно и терпеливо. До тех пор, пока вся шевелюра не засверкает ровным отражением шелка.
«Размышления о любви – это другая история», - решила я и запретила себе впредь думать на эту тему, тем более что теперь у меня появился другой ориентир – мы ждали ребенка.
Беременность заполнила собой все вокруг: пустоту, тоску, тревогу, ожидания, стремления – отныне все концентрировалось там, внутри, крепко переплетаясь с осознанием участия в чем-то важном и сверхъестественном. Я была орудием Творца, и чувство созидания превращало все остальное в бледно-желтые обесцвеченные тени.
Жизнь улыбнулась мне широкой улыбкой, и я снова катилась на гребне волны – избалованное, любимое дитя судьбы, блудная дочь, вернувшаяся в родной дом. Сплошная радость, как в нирване.
Я все чаще стала с благодарностью вспоминать о Ней, но ужасалась мысли о Ее возврате, зная, что визит этой нетактичной гостьи будет долгим. Я боялась возобновления булимии и погружения в собственные мысли.
Однажды, наблюдая за собой в зеркале, мне стало страшно. Я обернулась, услышав злобный смех. Дверь скрипнула, за дверью почудились быстрые шаги и шорох платья. Такие знакомые звуки.
Я посмотрела на весы – да, стрелка наклонилась вправо. Я поправилась, но я же должна расти – малыш растет. От неожиданности и испуга в глазах появились слезы, и я стала нервно царапать ногтем пальцы, сильно тереть щеки и глаза. «Так, нужно глубоко дышать. Все, к черту! Успокойся!» - говорила я себе.
Встряхнув плечами, фыркнув, я бодро прошлась по комнате и нагнулась за ковриком для йоги. «На этот раз тебе не взять меня так просто», – коврик взметнулся вверх и разостлался ровной полосой. Спиной я почувствовала холодное дыхание, и, не оборачиваясь, произнесла:
– Возможно, ты вернешься, но не сейчас. Теперь – вторая жизнь, которую я хочу прожить, как захочу.

Через полчаса занятий йогой и медитации я подошла к окну и посмотрела на детишек, прыгающих во дворе через раскрашенные старые шины. Между ними и мной всего примерно двадцать лет – пустяк в сравнении с целой жизнью, которую я когда-то потеряла. Потеряла, но нашла, и теперь я буду проживать ее сама.


Категории: История выздоровления
комментировать 7 комментариев | Прoкoммeнтировaть
Мила Милая 11:59:47
Запись только для друзей.
среда, 7 апреля 2010 г.
Мила Милая 20:03:42
Запись только для зарегистрированных пользователей.
вторник, 6 апреля 2010 г.
Мила Милая 19:02:31
Запись только для зарегистрированных пользователей.
Мила Милая 14:20:49
Запись только для зарегистрированных пользователей.
понедельник, 5 апреля 2010 г.
Мила Милая 11:50:28
Запись только для зарегистрированных пользователей.
воскресенье, 21 марта 2010 г.
Мила Милая 12:24:10
Запись только для зарегистрированных пользователей.
Глава 4 Мила Милая 12:19:46
Глава 4.

Наши отношения с Артуром начали стремительно ухудшаться. Он требовал все больше внимания и заботы, а я не могла дать ему этого в достаточном количестве. На работе я выматывалась, в течение дня практически ничего не ела, и когда возвращалась домой, в эти четыре знакомых угла, в голове пульсировала одна и та же мысль: сейчас приду и расслаблюсь. Подробнее…
Мое тело было напряжено, как у спортсмена перед стартом. Каждое утро я просыпалась с дрожью от непонятного волнения и тревоги. На работе я в бешеном темпе, с головой, погружалась в дела, и под вечер мой измученный организм и мое сознание начинали бурно протестовать.
Булимия захватила мою жизнь и день за днем высасывала все соки. Сознание отказывалось воспринимать жизнь объективно и делило ее на две неравные доли, где большая часть принадлежала зависимости от еды. Я постоянно стыдила себя, обращала свое внимание на то, что моя жизнь мне не принадлежит, что я ненормальна по сравнению с другими, что нужно что-то делать и кардинально решать проблему. Однако все это были лишь слова, так как по-настоящему делать что-либо у меня не было сил, а, возможно, и желания.
Мне нужно было отдыхать, выплескивать накопившиеся эмоции и переживания, насыщать свою жизнь чем-то ярким, мощным – и наиболее простым путем всегда, при любых обстоятельствах, оказывалась именно Она. Я пыталась использовать свою силу воли, но сила воли уже давно иссякла и покинула меня. Сила воли рассеялась по выпускным и вступительным экзаменам, по ежедневным десятикилометровым пробежкам в течение двух лет, по всему тому, что я рутинно заставляла себя делать, чувствовать и думать.
Я не хотела есть, я уже давно не умела испытывать настоящее чувство голода – лишь волчий аппетит перед срывом и гипогликемию – после. И это смущало меня. При благоприятных обстоятельствах, при общении с интересными людьми или посещении захватывающих мест или зрелищ – я полностью забывала о моей проблеме, и о голоде – тоже. Но это случалось достаточно редко, и я продолжала жить, как жила.
Мое здоровье ухудшилось. Волосы потускнели, кожа на голове и теле начала портиться и шелушиться. Эмаль на зубах стала чувствительной. Я полоскала зубы специальным лечебным раствором в течение дня, но эти меры уже были неэффективны. Десны немного припухли и ослабли, желудок опустился, а верхний и нижний желудочные сфинктеры вообще исчезли и перестали выполнять свою функцию. Еда скакала по моему желудочно-кишечному тракту, как хотела. Едва какая-то пища успевала дойти до двенадцатиперстной кишки, как ее, словно поршнем под давлением, высасывало обратно. Мерзко, жутко, отвратительно.
Я приобрела целый букет сопутствующих булимии заболеваний, и узнала о своем организме столько, сколько иные не узнают в течение всей своей жизни. Мне казалось, что я могла узнать издалека любого булимика.
«Припухлое, немного круглое лицо, выделяющиеся слюнные железы. Немного красные глаза, словно человек не выспался. Вид изможденный, вымотанный, уставший. У некоторых – характерные отметины на руках, от засовывания пальцев в рот для того, чтобы вызвать рвотный рефлекс». У меня с руками все было в порядке: после двухнедельного баловства с рвотным рефлексом я получила желудочное функциональное расстройство, которое выражалось в том, что я могла вызвать рвоту сама по желанию.
Но самые главные отличительные черты не в физических недугах, а деформации личности.
Страдающие булимией считают свою болезнь ужасной, ненормальной, отвратительной, постыдной. Они настолько боятся быть уличенными, что со временем, из-за постоянной необходимости скрывать, становятся изворотливыми, хитрыми, жестокими.
Личность булимиков меняется до неузнаваемости: добродушие, чувство юмора, оптимизм, искренность, открытость, энергичность, терпимость уступают место агрессии, подавленности, пессимизму, скрытности, вялости, неуравновешенности и вспыльчивости.
Я перестала полностью себя контролировать, и порой это пугало не только меня, но и близких мне людей. Слезы и смех шли рука об руку, и я не могла спроектировать свое поведение хотя бы на ближайшие пять минут. Мы постоянно сссорились с Артуром, и в восьмидесяти процентах ссор инициатором была я, а причиной спора – нечто настолько неважное, что с легкостью забывалось через полчаса.
Я перестала с ним разговаривать, и еще больше углубилась в себя. Жизнь, казалось, стала идти медленнее, и мне хотелось двигаться вместе с ней: без цели, без ритма и желания.
– Мила, ты опять меня не слышишь! Я тебе повторяю в шестой раз, сделай потише телевизор. Ты все равно его не смотришь, а я делаю важный заказ, который нужно сдать завтра. – Артур уже начинал кипятиться.
Я медленно достала пульт из-под подушки и лениво нажала кнопку звука. Отвечать что-то не хотелось.
– Мила, что с тобой? Что-то случилось? Ты сегодня молчишь целый вечер.
– Ничего не случилось, работай спокойно.
– Ты что, обиделась? Зайчик, я ведь для нас обоих это делаю.
– Я знаю. Все в порядке.
– Нет, не все в порядке. Давай поговорим. Ты молчишь уже третий день, я начинаю волноваться.
– Не о чем волноваться. Я не хочу ни о чем говорить.
Артур резко отодвинул кресло и поднялся. Я почему-то испугалась. Он был очень высокий, сильный – и он решительно направлялся ко мне.
* * *

– Мила, помоги матери. – Отец грозно смотрит на меня. Мама сидит рядом в недоумении и пытается его остановить жестами.
– Не буду! – Я не хочу делать, что он говорит. У меня болит голова, я переживаю из-за контрольной по химии, но никого из моей семьи эти факты не интересуют.
– Я тебе что говорю! - Отец свирепеет. Я это знаю, так как в такие моменты у него немного выдвигается вперед нижняя челюсть и суживаются глаза. Я знаю, но я не боюсь его. Я привыкла.
– Не буду! – Я не хочу ничего делать, потому что он мне приказывает. Он всегда орет, а мама молчит. Они никогда не говорят с нами по-человечески: спокойно, рассудительно и доброжелательно. Либо приказы, либо молчание.
Мама моей подружки каждый вечер садится с ней рядом и расспрашивает о том, как прошел ее день, дает советы или жалеет. Я так этому завидую. Я иногда специально подсовываю свой дневник матери, если получаю плохую отметку, чтобы она хоть как-то обратила внимание на мою жизнь. Но им все равно, им неинтересно, кто я такая. Им интересно лишь, чтобы я была, как все, и делала то, что они говорят.
– Последний раз повторяю. Иначе накажу! – отец делает два шага назад в сторону прихожей. Я с презрением отворачиваюсь и открываю книжку на отмеченной закладкой странице.
Внезапно я чувствую неладное, поворачиваюсь – тонкий собачий поводок со всего размаху опускается мне на руки. Я взвизгиваю от боли и унижения и истошно кричу.
– Ты что? Ты зачем это? – Мама подбегает к отцу, вырывает у него поводок из рук и пытается его успокоить.
Его – не меня. Для мамы всегда отец был на первом месте, а дальше уже мы с братом.
– Я тебя предупреждал, зараза. Иди, мой посуду или излуплю тебя, как сидорову козу.
Я всхлипываю, на руках вздулись ссадины. Я знаю, что выбора нет: в порывах ярости и гнева отец слабо может себя контролировать, а у меня абсолютно нет никакого желания идти в школу с синими полосками от ремня. Мне больно и обидно, мне тошно. Я мою посуду и реву. Слезы скатываются по щекам прямо на посуду, рыдания душат меня. Я всхлипываю, рукавом утираю щеки и продолжаю мыть посуду.
Мамы нет рядом, она с отцом.
Почему? Почему они никогда не говорят со мной? Им все равно, что я такое? Неужели все люди думают, что настолько похожи друг на друга внутри, и даже собственным родителям неинтересно, чем живет их ребенок?
Обида, как снежный ком, нарастает внутри меня. Я уже знаю, что она не найдет выход, но будет жить внутри меня, задавливая что-то важное, что-то светлое и теплое в моей душе.
* * *

– Мила, давай поговорим, ты какая-то странная последний месяц. Может, даже больше, чем месяц.
– Я не умею говорить, Артур. И не хочу.
– Не умеешь – научим, не хочешь – заставим. – Артур засмеялся и стиснул меня, словно котенка. – Что с тобой творится, дорогая? Расскажи мне?
– Тебе все равно будет неинтересно.
– Почему ты так говоришь? Мне все интересно, что касается тебя! Вдруг ты о другом мужчине думаешь?
– Ах, ну да. Тебе только это интересно? Тогда знай, что о другом мужчине я не думаю.
– Ну, может, думаешь о чем-то грустном и депрессивном. Расскажи, я хочу знать. – Артур был настойчив.
Когда один человек спрашивает другого, о чем тот думает, то это значит, либо этому человеку действительно важно и интересно знать мысли другого, либо он просто влюблен.
Я это знала, как и то, что мой муж слишком умный человек, чтобы интересоваться моими мыслями, поэтому мне не хотелось ничего говорить. Слова таяли, не добравшись до языка, и голова тяжело склонялась на подушку.
– Мила!
– Артур, что? Я хочу спать.
– Нет, мы должны поговорить!
– О чем мы должны поговорить? Может, перенесем все разговоры на завтра? – я решительно повернулась к нему спиной и натянула одеяло до ушей.
Артур встал, включил свет и встал напротив меня.
– Мила, что происходит с тобой в последнее время? Я хочу знать! Мы живем вместе столько времени! Я твой муж, и я имею право знать все о тебе.
– Артур, серьезно, мне нечего тебе рассказать. И я хочу спать.
– Нет, ты не будешь сегодня спать, пока не расскажешь все до конца. Что случилось? Ты мне изменила?
«Ты мне изменила?» - съязвила Она и загоготала, как обычно. – «О, наверное, ты изменила ему со мной. И не один раз. С самого начала. Постой-ка, а, может, это ты мне изменила, а не Ему?»
– Боже, Артур, какую чушь ты несешь! Ну, о чем ты говоришь, какие измены? Мы все время проводим вместе, и потом – я так выматываюсь на работе, что не хочу не то что с кем-то общаться, а даже смотреть на других людей.
– Тогда что? – Артур скрестил руки и пристально изучал меня.
«Да, и мне интересно! Тогда что?» - Она лежала в моем любимом шелковом халате рядом и откровенно потешалась над нами. – «О, дорогая, может, ты ему расскажешь о Нас?…. Я думаю, уже пришло время! Если он, конечно, не законченный дурак, то должен понять. Хочешь, я сама ему расскажу? Представляешь, выходишь ты из туалета – и понимаешь, что забыла нажать кнопку смыва. О, какой конфуз!» - Она засмеялась своим низким бархатным голосом.
Мое сердце оборвалось даже от одной мысли об этом.
– Артур, оставь меня в покое! – Я с трудом подавила нотки нервозности и ярости. Если я сорвусь на крик, на выяснение отношений, то мне уже будет не остановиться, я выскажу все до конца. Ярость начинала клокотать во мне, бешенство, злоба, словно угарный дым заполняли легкие. Я начала глубоко дышать в попытке остановиться на этом самом месте.
– Мила, я хочу знать, что происходит. Я не оставлю тебя в покое.
– Ты что, совсем сошел с ума?! Двенадцать часов ночи, мне вставать через шесть с половиной часов, а ты лезешь ко мне со своими разговорами! Как ты мне надоел! Отвяжись от меня, ради Бога!! – меня понесло. Я не могла остановиться и говорила, говорила. Я выплескивала всю накопившуюся тревогу, а с ней и страх, ненависть, боль. Я ненавидела в эту минуту весь мир, и единственное, чего мне хотелось, чтобы меня все оставили в покое.
Слезы душили меня, но не выплескивались наружу. Я кричала, от этого начало саднить горло. Артур развернулся, вышел и со всей силой хлопнул дверью:
– Истеричка гребаная.
Это было уже не первое оскорбление подобного рода с его стороны. Внутри меня что-то всколыхнулось и жарким дымом развеялось по всему телу. Словно что-то разорвалось и сладким привкусом подкатило из желудка по пищеводу в нос. Сон как рукой сняло. Все тело напряглось: руки, ноги, живот, лицо.
Я откинула одеяло, нацепила свои спортивные шлепанцы, выполнявшие функцию домашних тапочек, и отправилась в кухню. «Знаю, знаю, что нельзя. Нужно держаться. Этим я не смогу ничем себе помочь. Все это бесполезно, мне станет еще хуже, я буду сожалеть. Будет болеть живот», - я уговаривала себя, чуть не плача, но внутренняя боль, родившаяся ниоткуда, проснувшаяся там, в моем теле, разрывала и не давала дышать. Я не умела справляться с нею, я могла только временно заглушить ее.
Холодильник поздоровался со мной едва слышным рокотом. Полки были забиты продуктами: дорогими, изысканными, вкусными. Но они меня не интересовали, нужно было что-то дешевое, со вкусом детства, успокаивающее. Молоко, сливочное масло, булка, сахарное квадратное печенье, сладкий крепкий чай. Книга, которая существовала только для таких действий. И одиночество. Снова все по замкнутому кругу.
Я стала машинально поедать бутерброд с маслом, пытаясь вникнуть в то, что написано в книге. Стало спокойно, мыслей не стало – видимо, они разбежались, чтобы не становиться свидетелями всего этого безобразия.
– Мила! – «Боже мой, оставит он меня или нет?»
– Что?! – Я не хотела ни с кем разговаривать, я хотела остаться одна, не видеть, не слышать, полностью отключиться от этого мира.
– Ты ужинаешь? – Артур попытался меня погладить. Я резко отстранилась.
– А что, не видно? Зачем задавать вопросы, не требующего ответа из-за его очевидности?
– Такие вопросы называются риторическими, зайчик.
– Я знаю! – Я почти зарычала. Муж раздражал меня в данный момент, мне хотелось наорать на него, выставить за дверь. Он мешал мне, он мешал Ей. «Скажи ему, что хочешь остаться одной, чтобы подумать», - злобно шипела Она.
– Артур, мне нужно остаться одной, чтобы подумать. Хорошо, дорогой? – последнее слово прозвучало особенно фальшиво.
– Мила, тебе не кажется, что ты слишком часто хочешь остаться одна? – Артур стоял надо мной, скрестив руки на груди, и всем своим видом требовал немедленных ответов на все вопросы.
– Не кажется!! Оставь меня в покое! Мне нужно подумать, я хочу побыть одна! Неужели это так сложно понять?! Что ты ко мне цепляешься сегодня целый вечер?! – По его глазам я поняла, что сильно обидела.
Артур ничего не понимал, он не мог понять, не мог принять, что его искренняя любовь и забота получают такой отклик. Видно было, как его сознание судорожно пытается объяснить мое поведение, подобрать правильные ответы и поведение. Он хотел что-то добавить, но неуверенно взмахнул рукой, развернулся и вышел.
Я облегченно вздохнула и дрожащими руками сделала еще один бутерброд с маслом. Я уже чувствовала, что комок наскоро съеденной пищи постепенно опускается все ниже, и чем дольше я буду медлить, тем сложнее будет потом.
Она удовлетворенно сидела рядом, и держала меня за руку: «Теперь тебе станет лучше, ты же знаешь. Все будет хорошо, ничего страшного не происходит. Не думай об этом. Меня нет, и никогда не было, я твоя страшная фантазия. Никто об этом не узнает. Никто даже представить себе не сможет, что такое случается. Все хорошо»
Все было плохо, я это понимала, но в данный момент мне было еще хуже, и хотелось наконец-то поставить точку и пойти лечь спать.
В туалете все мое существо запротестовало, закричало от унизительной, пронзающей насквозь боли. Все невыплаканные слезы, невысказанные слова, скрытые эмоции, усталость – все ушло из меня туда, оставив за собой лишь чувство слабости и бессилия перед реальной жизнью. Если бы это можно было назвать ритуалом, я бы назвала его «ритуал очищения от реальности».
– Мила, теперь мы можем поговорить? – Артур стоял в коридоре. Я на мгновение испугалась, что он что-то заподозрил.
– Зачем нам разговаривать? Давай просто побудем рядом. – Я исподлобья взглянула на своего мужа. По легкой радости облегчения, сменившей выражение досады на его лице, я поняла, что Артур ничего не заподозрил. Он слишком глубоко увяз в собственных эмоциях и переживаниях, чтобы наблюдать за повадками жены, сопоставлять и анализировать ее поведение.
– А почему нельзя было этого сделать полчаса назад?
– Потому что я сильно устала и хотела спать.
– Что изменилось теперь?
– Теперь усталость ушла, а сон тем более.
– Странная ты женщина. Иногда мне начинает казаться, что я живу с инопланетянкой.
– Артур, я не инопланетянка, я просто слабая и чувствительная, как и многие другие женщины в этом мире.
– Если честно, то ты не похожа ни на одну, с кем я общался раньше. Возможно, именно поэтому я полюбил тебя. Ты – самый близкий в моей жизни человек, и я хочу знать о тебе все, я хочу тебе помогать, быть с тобой. Говори со мной, говори со мной всегда, когда захочешь, я готов слушать тебя бесконечно.
Он обнял меня, крепко прижал, взял на руки и отнес в спальню.
Прoкoммeнтировaть
Мила Милая 11:58:44
Запись только для зарегистрированных пользователей.
суббота, 20 марта 2010 г.
Мила Милая 14:58:17
Запись только для зарегистрированных пользователей.
Мила Милая 14:48:10
Запись только для зарегистрированных пользователей.
 


THE KILLING MOONПерейти на страницу: « предыдущуюПредыдущая | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | следующуюСледующая »

читай на форуме:
Хочу еще раз посмотреть Гарри Потер...
Кому сигну, а?
...
пройди тесты:
Какой ты ангел? для девочек
одинокая
Школьная любовь 3
читай в дневниках:

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх